Сергей Калугин и группа Оргия Праведников: песни, тексты, аккорды, табы, видео, gtp...   orgius.ru - неофициальный сайт
Новости  |  Форум  |  Гостевая книга  |  Чат  |  Обратная связь  |  Ссылки  

   Mp3
   Аккорды
   Тексты песен
   Gtp
   Видео
   Обложки
   Анекдоты
   Интервью
   Рецензии
   Отчёты
   Статьи
   Пародии
   Словарь
   Истории
   Где купить
IRC канал
Сервер: irc.ircline.ru
Порт: 6667
Канал: #orgius
Рассылка Subscribe.ru
::::::::: :::::::::
|

Журнал "RockMusic.RU"

         В 1999 году рок-бард Сергей Калугин объединил усилия с группой "АRтель", исполнявшей прог-рок и не пользовавшейся тогда особой популярностью. После того, как стало понятно, что этот альянс планирует просуществовать дольше одного концерта, им пришлось нелегко. Консервативная часть рок-тусовки любила Сергея Калугина за акустический альбом "Nigredo" 94 года и признавать за ним право на поиски и смену амплуа не хотела, поскольку усматривала в этом отход от Калугина калугинского же канона. А после того, как новый коллектив взял себе название "Оргия Праведников" и перестал указывать на афишах имя Сергея Калугина, стало еще тяжелее. Но это был нужный шаг, они стали единым целым, каждый получил то, чего ему не хватало, и группа выстояла. И этой группе есть что сказать миру.

Начать разговор хочется с темы сингла, который у вас выходит 3 декабря: "Последний воин мертвой земли", насколько мне известно, будет включать в себя только одну композицию. Я ее только что прослушал. Так вот, практически все ваше творчество было таким пространно-витиеватым, иносказательным, а тут абсолютно плакатная вещь. И еще один момент: обычно поют о надвигающейся катастрофе, а у вас в песне катастрофа уже наступила, и все вокруг мертвы.

Сергей Калугин (акустическая гитара и голос группы): Я действительно считаю, что катастрофа наступила, но с другой стороны эта песня выражает определенную надежду на то, что в эпицентре этой катастрофы могут подняться силы, которые будут ей противостоять. Другой вопрос, что противостоять они будут способны только в том случае, если станут относиться к ситуации по-самурайски, то есть будут действовать, не задумываясь над тем, могут они вообще победить или нет.

Под катастрофой понимается состояние Духа в стране, в мире?

Калугин: Абсолютно точно. Ты сам говоришь, что песня плакатная. Она вполне ясно говорит об очевидных вещах.

Тем не менее, я предвижу, что найдется довольно много всяких отморозков, которые воспримут эту песню как свою, и они будут ее увязывать с отдельными политическими и социальными процессами, понимаемыми в выгодном для себя ракурсе. Вам плевать на это или будете делать какие-то пояснения, пресс-релизы?

Калугин: Я не думаю, что имеет смысл делать какие-либо пояснения по этому поводу, потому что я уже много раз приводил в разговоре цитату из Оскара Уайлда об ответственности художника, о том, что искусство - это зеркало, в котором человек видит сам себя. И если ты выбрасываешь в мир произведение искусства, то ты заранее должен быть готов к ответственности за то, что определенные люди могут это воспринять каким-то кривым образом и даже в качестве инструкции к действию. Все помнят, как один мудак (Чарльз Мэнсон - прим. Г.Ф.), обслушавшись "Beatles", начал убивать людей и успел убить человек 15, причем уверял, что он это делал, уловив некое тайное послание, которое в музыке "Beatles" заключено... Мы честно отображали то, что переживаем, что чувствуем. И в этом смысле наша задача выполнена. И у нас, похоже, получилось сделать вещь, которая может дать понять множеству людей, которые в одиночку противостоят тому, что происходит, ощущение того, что они не одни. Вернее, ощущение надежды в том стоянии, которое им выпало на долю.

Последние лет десять-пятнадцать из опасного оружия рок превращается в нечто безупречное с точки зрения качества, но беззубое и безопасное, ассимилированное системой. А вы, получается, всю эту современную тему начисто игнорируете и записываете безупречно-качественную песню, которая при этом является чистым образцом протестного жанра - такой вот гимн.

Алексей Бурков (гитара): Может, это и чистый жанр, но это не рок... Я считаю, что характеризовать стиль по набору инструментов - некорректно. Песенная форма здесь у нас нестандартная: и по ритму, и по гармонии, и по риффам, и по композиции. Она только выглядит похожей на стандарт. Мы не уступили себе тут ни в чем и сделали свою песню, так же, как делали всегда. При всей внешней однозначности песни - и в музыке, и в тексте, и между музыкой и текстом еще много-много всяких подуровней. То, что внешне песня выглядит, как кулак - это тоже наша задумка, и, судя по твоей реакции, у нас получилось эту задумку воплотить.

Но я не имел в виду рок-н-ролл на четыре четверти со стандартными куплетами и припевами. Я говорил о роке по духу - об ассоциациях, которые эта песня вызывает.

Калугин: Мы не просто так выпускаем эту песню именно синглом. Это не манифест некого направления в творчестве, которого мы будем отныне придерживаться - это именно отдельная вещь в нашем репертуаре, она выходит отдельно, вне концепции альбома. Можно сказать, что это отдельный альбом. "Синглом" мы это называем очень условно. Какой это, к черту, сингл? Это полноценный альбом, состоящий из одной песни! Мы не видим нужды выражать это настроение более чем в одной песне. То, что мы хотели сказать, мы сказали здесь "от" и "до". Что касается альбома, у нас есть масса прямых задач, которыми мы занимаемся. Вот мы их и решаем в альбоме. Там тоже будут, конечно, какие-то апокалиптические нотки, потому как полностью игнорировать ситуацию не получается. Думаю, одного высказывания на эту тему на данный момент достаточно, а там посмотрим. Превращаться в группу, которая штампует рок-гимны, нам бы не хотелось.

Бурков: Просто нам было интересно сейчас именно эту вещь сделать, с точки зрения нашего внутреннего состояния. К тому же, интересно увидеть реакцию окружающего мира на это все. Когда мы садились писать, были мысли, что сейчас мы песню запишем, отдадим на радиостанции и посмотрим, что получится (усмехается).

Калугин: В принципе, Алексей Николаевич правильно сказал, что эта песня, возможно, дойдет только до тех, кому она предназначена. Остальные воспримут ее только как попытку поиграть с фильмом "Властелин колец". Я много раз замечал, как у людей, пребывающих в состоянии анабиоза, срабатывает внутренняя цензура, и они попросту выключают любой раздражающий фактор.

Бурков: Да, Пелевин, помнится, назвал это "вытесняющим вау-фактором". И еще я хочу по поводу протеста сказать. Там нет ни одного слова "против", а если мы говорим о каких-то подстрочных делах, то герой здесь рубится "за", а не "против".

Но сражаясь "за", ты одновременно сражаешься "против". Разве нет?

Бурков: А это уже оппозиция оптимиста и пессимиста: одна и та же кружка для кого-то наполовину пустая, а для кого-то - наполовину полная.

Сергей говорил о самурайском подходе, согласно которому не может быть только добра и только зла.

Калугин: Самурай рубится не "за" и не "против" - он восстанавливает гармонию. Если идет самурай и навстречу выскакивают 10 хамов, он должен их зарубить и восстановить гармонию - это его функция. И он убивает их, не испытывая чувства ненависти. Просто речь идет о неком экзистенциальном выборе. Вот у нас с Сашей (барабанщиком - прим. Г.Ф.) была очень серьезная философская контроверза на этот счет: Саша говорил о том, что функция художника в этом мире отнюдь не состоит в том, чтобы делить все на черное и белое и вставать на одну сторону против другой, что художник -это тот, кто воспринимает мир тотально, в единстве, и только воспринимая мир тотально, он способен привнести в него некое творческое начало, которое действительно способно этот мир преобразовать. И Саша спрашивал, что же мы делаем, ведь мы как раз впадаем в ситуацию борьбы, делим мир на черное и белое, и таким образом из области художественного пространства выпадаем и попадаем в пространство политическое, в пространство борьбы и т.д. А я Саше возражал на это, говоря, что да, функция художника такова, но как ни странно, бывают в жизни моменты, когда экзистенциальный выбор, который человек должен сделать, требует иных действий. Например, сидит ювелир и делает украшения - он до последнего будет сохранять чувство покоя и гармонии, чтобы, перенеся это на свое искусство, принести данное чувство в мир. Но если в город вошли вражеские войска, ему просто не дадут заниматься тем, чем он занимается. В результате он должен бросить свое занятие, брать автомат и тупо идти сражаться за право на то, чтобы делать свое дело. Вот так и мы: ситуация заставляет нас делать то, к чему мы не призваны, ради того, чтобы заниматься тем, к чему мы призваны. Другого выхода у нас просто не остается. Иначе задушат, убьют, не дадут!

Бурков: Эта песня - удар по морде.

Калугин: Да, именно так ее следует понимать.

Но этот удар по морде не "против", а "во имя"?

Калугин: Делая эту песню, мы помнили самурайскую мудрость: если собираешься мстить - вырой две могилы. Мы понимаем, что мы делаем. Дело не в политике, а в крушении мира как такового.

Бурков: Люди кругом мертвые, многие спят: они покупают свои доместосы и фейри, смотрят свое кино, тампексами затыкаясь, и больше ничего их не трогает. Эта песня все же нацелена "за", а не "против". Мы боремся за дух.

Калугин: Можно сказать, что мы боремся против того, что не существует.

Бурков: Да, против определенных иллюзий, которые есть у каждого человека. Эти иллюзии могут либо помешать человеку услышать эту песню, либо не помешать. И если они не помешают, песня будет воспринята человеком... Калугин: И он поведет Великий Джихад внутри себя... Бурков: Тогда мы будем считать свою задачу полностью выполненной. Поэтому, в конечном счете, песня все же не "против", а "за".

Артём Бондаренко (бас): Ник Рок-Н-Ролл назвал это "несуществующее нечто" инопланетной агрессией (смеется), а этих людей - мертвыми Чебурашками.

Калугин: И мы видим людей живых, с другой стороны. Эта песня о том, как избежать отчаяния. Потому что возникает отчаяние, когда ты видишь, что рядом с тобой никого нет. И мы говорим, что в этом и состоит благородство - чтобы сражаться, отказавшись от отчаяния, т.е. принять свое одиночество в данной ситуации. И парадоксальным образом именно такая позиция может способствовать объединению, потому что я видел, как прыгает сердце у людей, которые слушают эту песню со словами "Ну, наконец-то!" (улыбается). Достаточно много людей сейчас именно гаснет. Они еще способны слышать, но они уже в состоянии потухания, они надломлены. И если нам удастся влить в них хотя бы частичку энергии, чтобы живая часть заняла бОльшую часть их существа... Великолепная задача! Если хотя бы отчасти с этим удастся справиться, если хоть кому-то пригодится - будет очень хорошо.

Бондаренко: Многие, на самом деле, пытаются сейчас на эту тему что-то сделать, как-то консолидировать усилия. И мы вот тоже попытались. Чисто исторически сложилось так, что мы записывали второй альбом и, задолбавшись, уже попросту бороться с этой шнягой...

Калугин: Прорывать резиновую стену...

Бондаренко: Да! Вот мы решили в качестве реакции на то, с чем сталкиваемся, написать эту песню. И когда мы ее написали, Эвелина Шмелева со студии "МизАнтроп" решила ее записать.

Бурков: Не то, что мы садились и думали: сейчас мы такую вот песню сделаем

Бондаренко: Ну да. Просто получилась такая песня. Она была написана очень быстро, для наших темпов – просто молниеносно. И когда я Эле стал показывать, что мы там придумали, у нее загорелись глаза, и она сказала: "Я хочу это записать".

Предположим, что этот альбом из одной песни дойдет не только до узкого круга людей, которым это действительно нужно, а каким-то парадоксальным образом, как это иногда бывает, им заинтересуются в мире больших корпоративных СМИ. Несколько раз в недавней истории случалось, что настоящее прорывалось, становилось ультрамодным и мегавостребованным. Вы к этому готовы?

Калугин (уверенно): Мы ставили перед собой и такую задачу.

А вы не боитесь, что при этом произойдет профанизация? Или что ваш изначальный призыв будет исковеркан тем рупором, через который ему предстоит греметь в этом случае? Ведь этот рупор и является порождением "Ужаса, которому имени нет".

Калугин: Я понимаю. Но вот она и есть, эта борьба! Тут уже будем смотреть, чья спина шире .

Бурков: Зубов бояться.…

Калугин: В рот не давать (смех). В ротацию не давать... Это, может, очень смело прозвучит, и я отнюдь не провожу параллелей между нами и Спасителем, поскольку мы бесконечно мелкие фигуры по сравнению с Ним, но все же хочу напомнить историю о том, как Спаситель спускался в ад, и ад изблевал его и треснул, потому что Он ничего там не нашел. И если заряд нашей внутренней честности окажется достаточно чист, то может такое произойти - эта песня, будучи проглоченной Левиафаном, убьет его изнутри. Но может быть и наоборот - Левиафан сожрет песню, она истощится и умрет. Значит, мы не дотянули, значит, плохо поработали.
         Очень многое будет зависеть от того, как мы себя в этой ситуации поведем. В этом случае предстоит испытание. Как Ортега-и-Гассет говорил? "Восстание масс"? Мы живем в мире взбунтовавшихся парикмахеров, которые, бл#дь, теперь называют себя стилистами и визажистами. Цирюльники, бл@дь! Мы живем в мире взбунтовавшихся фигляров, которым сплошь и рядом воздают почтение -не летчику, перелетевшему через океан, а актеру, который его сыграл! Актер - тоже достойная профессия, конечно, но знай свое место. Портные, бл%дь, теперь кутюрье у нас, и тусуются с принцами крови! Ростовщики жалкие - теперь банкиры! Вся людская перешла в высшее общество и пытается диктовать свои законы.

Бондаренко: Не перегнуть бы, Серега, палочку - а то мы так тоже в эти слуги можем угодить.

Калугин: А мы и являемся слугами, которые прекрасно знают, кто стоит выше нас.

Бондаренко: Да. Я заткнулся.

Калугин: Например, мы никогда не станем указывать отцу Роману на то, как ему литургию вести. И тому, кто выше нас по иерархии в касте, тоже ничего сказать не сможем. И портной достоин всяческого уважения, если он портной и не пытается пинком открывать дверь в гостиную принца крови и не рассказывает тому, как ему следует жить. Портной достоин не меньшего уважения, чем принц крови, если он честно выполняет свою работу на своем месте.

Вы считаете, что к традиционной культуре можно как-то вернуться?

Калугин: Нет, невозможно. Да это и не надо. Но мы считаем, что необходимо возрождать принцип традиционной культуры - иерархию.

Иерархию социальную тоже, или только духовную?

Калугин: Только духовную, конечно. Один человек очень хорошо сказал о том, что битвы с определенного момента перешли в духовную плоскость. Если в Средние века рыцарь воевал в физической области и одновременно в сфере Духа - брал меч и шел сражаться, то сейчас государства захватываются в сознании, а не в материальном мире. В этом смысле "Beatles" были рыцарями, которые захватили полмира. Так что битвы следует вести на тонком плане.

Еще на арабском Востоке было принято, чтобы воины состязались в поэзии, а не убивали друг друга.

Калугин: Да, потому что нет смысла убивать, ведь каждый человек – это телевизор. Какой смысл разбивать телевизор? Надо бороться за то, чтобы по нему правильную программу показывали.

Бондаренко: Хорошие клипы крутили...

Калугин: Вот "Rammstein", например, чтобы показывали почаще.

А что кроме "Rammstein"?

Калугин : Пошли перечислять : "Radiohead", "System of a Down". Все согласны? "Muse" все любят?

Бондаренко: "Sepultura".

Бурков: У нас если кто-то группу любит - то ее хоть немножко все любят, по крайней мере, признают.

Предположим, вы шоу-бизнес вскоре действительно оседлаете. Не боитесь нашествия на концерты агрессивных подростков-фанатов, которые будут вам преданы, но не будут понимать и слышать то, что вы им хотите сказать? Не случится ли так, как было у Малькольма Маккларена с "Sex Pistols", когда он попробовал разрушить шоу-бизнес изнутри или, если угодно, оседлать эту волну, выведя в суперзвезды тех, кто по определению не мог быть суперзвездой? Тоже началось обезьянничанье, слепое поклонение и т.п. Группа оказалась не готова к этому и развалилась.

Калугин: Мы любим "Sex Pistols", конечно, но у нас немного другие цели. Для Маккларена оседлание шоу-бизнеса было целью. Для нас это всего лишь одно из средств на пути к реализации нашей цели.

И какова эта цель?

Калугин: Как Гребенщиков пел: "Выбить падаль с небес, может, станет посветлей".

Бурков: Культурная революция.

Калугин: Исламская революция (смеется). Ну да, культурная революция. Ни больше ни меньше.

Бурков: Когда я говорил, что наши песни не имеют никакого политического подтекста - я имел в виду именно это.

Калугин : Что касается агрессивного быдла на концертах... Со своей стороны ничего не могу сказать на эту тему. Мы с такого рода проблемой пока не сталкивались, возможно, столкнемся. Как себя поведем -не знаем. Лично я не знаю, как вести себя с толпой людей, которой на самом деле насрать на то, кто ты такой. Посмотрим..

Бондаренко: Я думаю, что это явление - плод дешевой популярности, которую добывают компромиссами. А мы на компромиссы не идем, так что нам это вряд ли грозит. Есть профессиональные музыканты, они целиком и полностью зависят от своей музыки и вынуждены, видимо, идти на всякие уступки. А я материально не завишу от музыки вообще, поэтому могу позволить себе делать в музыкальном плане то, что считаю нужным, и не особо слушаю, когда мне какие-то люди с разных сторон начинают жужжать про то, что мне нужно и не нужно. Например, «послушай, как круто играет басист у Кати Лель».

А часто рассказывают, что надо вот так и так сделать, чтоб бочки, тарелочки и басы были ровно такие, какие нужны для трансляций на автомагнитолы?

Калугин: Да, конечно, сплошь и рядом такое.

У вас в группе все независимы от музыки в материальном плане?

Калугин: Нет. Я, к сожалению, пока еще полностью завишу от своих акустических концертов. И, в принципе, я сталкивался с такого рода проблемами именно на своих акустических концертах. Теперь уже можно, думаю, об этом сказать. И слава Богу, что в электричестве этого нет. Тут общий дух настолько здоровее, что он попросту выжигает такого рода моменты.

Бондаренко: Я думаю, Серега, что это в какой-то степени и твоя вина, потому что ты позволяешь себе уступки на концертах.

Калугин: Конечно. Но я хочу сказать, что я не Шварценеггер, и коллектив спасает: когда у тебя подгибаются ноги, и ты уже готов пойти на компромисс -товарищи по партии подставят плечо и не дадут этого сделать. И как только кто-то из нас начинает вихлять, остальные его в момент приводят в сознание, за шкирку -и снова на ноги ставят.

Вам, как и группе "Led Zeppelin", действительно абсолютно чужда мысль о том, что можно поступиться нотой, концовкой, тактом для того, чтобы куда-нибудь попала вещь, для того, чтобы лучше продавалось?

Бурков: Ни одна мать не положит свое дитя на прокрустово ложе.

Бондаренко: Другое дело, если нам человек скажет: "Ребята, вот эта нота у вас лишняя". Мы вполне можем допустить, что она была ошибочной, и исправим.

Калугин: Это продюсерская функция.

Но если "ребёнок" родился, его уже кромсать нельзя ни при каких условиях?

Калугин: Конечно. Проблема такого рода возникает из-за искажения цели и средства, когда средство становится целью. Ради чего художник будет кромсать свое произведение? Ради достижения каких-то целей, не связанных с творчеством: деньги, популярность и так далее. И это тут же приводит к деградации и искажению. А у нас, слава Богу, правильная иерархия ценностей. Мы не против каких-то жизненных благ, если они приходят без нарушения этой иерархии. Как Христос говорил: "Ищите Царствие Небесное, остальное приложится". Опять-таки, мы уже слишком взрослые мальчики, чтобы ставить проблему с ног на голову и гоняться за средствами в ущерб цели.

Бондаренко: Хотя средства, безусловно, нужны.

Калугин: Средства очень нужны!

Очень часто музыкант говорит себе, что если он немного уступит, у него появится более высокая трибуна, чем маленький клуб или площадочка, куда приходят одни и те же люди, и он донесет свой мессадж до широких слоев населения. Это, конечно, любого творческого человека касается.

Бондаренко: Все более высокие трибуны требуют все более серьезных уступок.

Калугин: Единожды солгав - кто тебе поверит? Нельзя идти на компромиссы ни в чем! Солженицын, кстати, писал, что выживал лишь тот, кто на допросе в ЧК абсолютно искренне говорил то, что думает, а не начинал в ответ на вопрос хоть чуть-чуть юлить. Он приводил в пример Бердяева: когда арестовали кучу философов, они перед Дзержинским заюлили, мол, мы на самом деле не против Советской власти, но считаем... Ну и всех их расстреляли. А Бердяева когда вызвали, он пришел и в лицо: "Да, я считаю, что ваша власть сатанинская, а ты - палач и сволочь, и т.д." В итоге его на пароход и вон из страны. Он остался в живых и, слава Богу, много что успел еще сделать. То же самое было и после войны. Солженицын говорил о какой-то бабушке, которую чекисты вызвали, когда арестовали церковную десятку катакомбную: все, кто хоть как-то просил - погибли, а одна бабушка восьмидесятилетняя, которой бояться нечего, уцелела. Ей говорят: "Признавайся, что у тебя был владыка". Она: "Признаюсь, что был владыка, и считаю это за великую честь". - "А где он сейчас?" - "Пошли вы в жопу! Не скажу ничего, и что вы со мной сделаете?" И вот именно такая линия поведения и оказывалась единственно верной, потому что только благодаря этому люди получали хоть какой-то шанс выжить. Это и есть самурайский подход. Как учили самураи, если перед тобой стоит выбор - жизнь и смерть, не раздумывая, выбирай смерть.

Бондаренко: Кстати, много раз сталкивался с тем, что стоишь вот так перед дилеммой, идти или не идти на компромисс, мучаешься, а потом ухватишься за соломинку спасительную и скажешь: "Нет, пошло все в жопу, не буду я так делать!" И тут же тот, кто тебя прогибал, как-то преображается и говорит: "Ну, в общем-то ты прав!" И все на этом заканчивается.

Калугин: Человек, который искушает, втайне сам надеется, что ты не прогнешься. Он может от этого сам силы почерпнуть, чтобы тоже не прогнуться где-то...

Бурков: Я бы хотел дополнить по поводу цели. Мы, "Оргия праведников", пытаемся поднять в стране общий культурный уровень, насколько способны, конечно. И, естественно, мы не собираемся бороться с компьютерами и другими достижениями цивилизации. Просто задолбала эта псевдолитература, это телевидение наше - клоака, блин. Не сама медиа-система, не ящик сам по себе, а то, что из них проистекает. Из людей пытаются сделать быдло, потребителей. Удушить сознание человека, вынуть из него силу, превратить его просто в жрущее и срущее существо, способное лишь потреблять и выделять.

Бондаренко: Самое обидное в том, что в человеке воспитывается чувство противления чему-то настоящему. Того же Пелевина можно почитать на эту тему... Если исходить из большого количества градаций, существующих в искусстве и в музыке, в частности – на тему что и где должно быть, то мы увидим, что вроде как существует музыка для попы, для ушей, для головы и так далее. Так вот засилье музыки для попы и еще для не знаю-чего просто заставляет нас заявить о том, что музыка для ушей, для головы и для сердца тоже существует!

Калугин: А это и есть попранные ценности высших каст.

Бурков: Сознательно разрушается культура в нашей стране и в мире. Потому что, не разрушив культуру, невозможно превратить человека в быдло – необходимо уничтожить все его культурные и исторические ценности. Необходимо растоптать Любовь - вот что самое важное. Они сначала методично низвели Любовь до чувства, и Любовью начало считаться вот это: «Аах! Ммм!»

Калугин: Этим еще в XIX веке интенсивно занимались...

Бурков: А теперь Любовью во всем мире считается е@ля.

Калугин: Угу.

Бурков: И это пи#дец. Мы написали эту песню, потому что этот пи&дец уже наступил. Если словом "любовь" называют е$лю, пиздец уже давным-давно здесь.

Калугин: Я тоже хотел бы дополнить по поводу цели. Я как-то раз удачно, как мне кажется, сп@зднул, отвечая на подобный вопрос, что конечная наша цель – изменить мир, а меньшие цели ставить перед собой бессмысленно. По-моему, хорошо сказал.

Но многие люди ведь сами, имея свободу выбора, давят на эту кнопку удовольствия, подобно крысам.

Калугин: Абсолютно точно.

И как быть?

Бондаренко: Нужно отпихивать человека от этой кнопки или поставить другую, альтернативную, с принципиально иным содержанием.

Бурков: Это бессмысленно - ставить другую. Те, кто ставил первую кнопку, сразу установят рядом третью, десятую, пятитысячную и так далее, такие же по сути.

Калугин: Абсолютно точно, так они всегда и делают.

Бондаренко: А "свобода выбора" - все это сейчас не более чем слова, "демократические" штучки. Какая, к черту свобода? Бурков: Верно, никакой свободы выбора человеку уже не оставили.

Бондаренко: Соответственно, нужно пи%дить ногами эту кнопку и тех, кто ее ставит. Мы за пи#дилку!

Калугин: Но без чувства ненависти. Знаешь, гениальная история есть на эту тему. Был какой-то суфийский шейх, и его очень доставал какой-то монгольский завоеватель. Ну просто за&бал! Эти мусульмане только вырастят какой-то там овес, а он прибежит и все посевы вытопчет. Ну за$бал, одним словом! И, значит, этот суфийский шейх в конце концов поднял свое войско и пошел рубиться: короче, порубали они всех монголов, наступил он их вождю на горло и только собрался прирезать, как вдруг этот монгольский вождь суфийскому шейху в лицо плюнул. Тот так постоял какое-то время, потом саблю в ножны убрал и говорит: "Так, у@бывай отсюда". Вождь его спрашивает: "Так ты что, не убьешь меня?" - "Нет", -отвечает. -"А почему?" - "Да понимаешь, когда ты плюнул мне в лицо, я почувствовал, что оскорблен. Значит, я недостаточно над собой работал. До этого я к тебе относился просто как к стихийному бедствию - как к проливному дождю, граду. Ведь нелепо возмущаться против дождя - ты просто предпринимаешь меры, чтобы он тебе не мешал... А тут я вижу, что это моя личная проблема. Ты приезжай через год с новым войском -тогда уж я тебя точно зарублю, и все будет нормально". Вот здоровый подход.

Бондаренко: Поэтому мы и не можем быть "против". Потому что мы как бы "против против". Ведь та смерть, против которой мы боремся, есть полное отсутствие. Невозможно бороться против отсутствия. Можно бороться только за присутствие.

Калугин: Кстати, что в этой песне делает воин? Он просто присутствует. Он набирается мужества присутствовать в ситуации, несмотря ни на что. Там во втором куплете, где он, все-таки, не съ&бывается - там же сказано, что можно смыться из этой ситуации. Предполагается, что можно уйти от борьбы... Если присутствие предполагает борьбу, то нужно бороться. А если спокойную жизнь, то очень хорошо...

Бурков: Можно сказать, что в этой песне заложен девиз: "Делай, что должен, и будь что будет".

Ваше следование долгу, стало быть, это именно рубка? Не так давно БГ в интервью нашему журналу говорил о том, что не нужно пробивать стену - нужно делать под нее подкоп и ставить указатели и стрелочки. Чтобы все, кто хочет выйти, нашли дорогу, а если кто хочет жить за стеной - их дело.

Калугин: Думаю, это вопрос терминологии. Все слова относительны, и имеем мы в виду приблизительно одно и то же. Просто мне западло называть это подкопом -какая-то крысиная политика (смех). Поэтому мы примерно то же самое называем честной рубкой... Борис Борисович, скорее всего, опасается того, о чем Гурджиев говорил в свое время: есть, предположим, 50 статуэток и немного золотой краски, значит, можно выкрасить 10 статуэток целиком или каждую из статуэток мазнуть золотой краской по носу и, соответственно, получить 50 статуэток ни туда ни сюда. Скорее всего, он имеет в виду то, что Знание, Дух и так далее должны быть уделом избранных, которые находят в себе достаточно мужества, чтобы пройти. Но это не христианский подход, а, скорее, эзотерический, потому что Христос пришел ко всем, и пафос его послания был как раз в том, что Любви мало не будет - хватит всем. И Знания хватит всем. И, стало быть, краска эта никогда не кончится, потому что она не имеет конца, ибо кроме нее ничего нет. Я считаю, что не нужно бояться профанов, которые придут и затопчут Любовь. Главное просто расширять и расширять канал, чтобы эта краска лилась и лилась в мир, чтобы все больше и больше ее становилось. Тогда вслед за носом и уши покрасим, а там, глядишь, и до яиц дело дойдет. (смех)

"Оргия" планирует выходить за пределы русскоязычного пространства?

Калугин: Если Юру и меня группа домучает до нужного уровня - то да. Понимаешь, у нас ведь происходит объединение двух противоположных начал: электрической и акустической составляющих. И электрическая часть группы уже настолько профессиональна, что она хоть завтра может выходить на западный уровень. А мы с Юрой как раз являемся носителями того сознания, которое жило здесь долгие годы, согласно которому "не важно как - важно что". И в результате наш с Юрой профессиональный уровень не соответствует этой задаче. Сейчас ребята е#ут нас во все отверстия, чтобы мы хоть как-то до этого уровня дотянули. Если я хорошо запою и заиграю, если Юра хорошо заиграет, мы без сомнения сможем прорвать этот барьер. Потому что если этого не произойдет - мы просто погибнем, потому что ребята в конце концов нам с Юркой скажут: "Все, пошли вы нахуй. Играйте дальше свои акустические концерты в акустических залах, а в серьезное дело не лезьте". С другой стороны, ребята без нас максимум что смогут, так это организовать какой-то прогрессив-проект, который, возможно, и прорвет что-нибудь на Западе, но не сделает там революции. Мы очень надеемся на то, что если у нас хватит сил и крепости духа, то мы сможем оказаться той группой, которая принесет в мир новое слово из России. Не как группа "Тату" со словом "х$й" и спекуляцией на теме секс-меньшинств или "Gorky Park" с электрогитарами-балалайками, а как "Sepultura" или "Rammstein", которые синтезировали все ценное, что есть в их национальных культурах. Я могу сказать, с чем мы собираемся прийти в мир. Светская русская культура, начиная со времен Петра, это культура, реагирующая на все, что есть в мире. Это тотальный синтез Востока, Запада, Севера и Юга. Вот поэтому и говорят, что вся русская литература выглядит как перевод с неизвестного западного подстрочника, ну, или восточного. Возьмем Пушкина - сколько у него из Байрона и Гете... И мы тоже синтезируем, и в этом русскость того, что мы делаем, а не в гармошках и матрешках.

А вы не ставите перед собой задачу по-своему сделать то, что сделали в рамках своей культуры ямайские рэггей-музыканты, которые соединили духовные песнопения с танцевальной музыкой?

Бондаренко: К сожалению, в нашем коллективе рэггей- культура осталась несколько недооцененной.

Калугин (обращаясь к Бондаренко): Ты любишь рэггей?

Бондаренко: Я - да!

Калугин: А я ненавижу. Тащи! Научи меня любить рэггей.

Бондаренко (улыбаясь): Это к вопросу о синтезе. Там есть свои офигенные моменты.

Я имел в виду не культивирование "Оргией Праведников" рэггей, а то, что в рамках этого направления музыки была осуществлена очень интересная задача -молитва и проповедь соединились с музыкой для ног, при этом обращение к Богу не было опошлено.

Калугин: Ты заговорил о великой задаче, которая только намечается в европейской культуре. С момента расслоения культуры на духовную и светскую - это трагический факт европейской истории - светская культура до какого-то этапа все дальше и дальше отдалялась от храмовой, и только сейчас идет перелом к тому, чтобы светская культура снова вернулась в Храм, потому что собственно тело Храма - это и есть синтез культур. И, без сомнения, вектор наш туда, обратно к Храму. Но мы совершенно точно знаем, что нам уж точно этот процесс до конца довести не удастся. Мы сможем только попытаться переломить, задать направление, чтобы другие пошли по нашим следам. Лет через 500, если конца света не будет, может быть, оно и случится.

Бурков: А я знаю, как мы задаем это направление! В основе музыки нашей группы всегда был марш. (смеется)

Русланов: Ну, в последнее время это все-таки начало разбавляться как-то.

Калугин: А помните, мы говорили, что есть всего три основы в музыке - марш, вальс и песня? Всего три составляющих у всего, что мы делаем, если разобраться.

До недавнего времени вы сотрудничали с арабским музыкантом - Хусейном Аджамаром. Вы планируете и в дальнейшем привлекать к работе каких-то сторонних музыкантов?

Бурков: Принципиально мы расположены привлекать интересных нам музыкантов к совместному творчеству. На альбоме будет, например, играть виолончелист Петя Акимов. Для записи сингла трубача и бэк-вокалиста привлекали.

Калугин: Очень жалко, что Хусейн ушел.

А почему ушел?

Калугин: На войну поехал. А что ему делать оставалось? Вернее, он труханул: ему предложили карьеру дипломата, Он стал заметен в иракском посольстве незадолго до войны именно тем, что засветился с нами. А они как совки - очень четко реагируют на ящик, и появление в советском телевизоре для них было очень актуально.

Бурков: А мы как раз засветились с ним на "МузТВ".

Но он вроде бы из диссидентов был? Ему не разрешали рок играть в Ираке и так далее.

Калугин: Да. Но тут ему предложили 500 баксов, автомобиль и квартиру в Москве. А до этого он жил в Курске, х@й знает как и х&й знает где. И он сломался.

Бурков: Ему сказали, что дипломатическая карьера несовместима с музицированием.

Калугин: А потом он пропал. Скорее всего, уехал на войну. Он у нас ведь уже дважды воевал. Не знаем, жив он или нет. Сотовый у него молчит. Никаких сведений о нем нет. И я сейчас так жалею, что мы ему тогда не догадались предложить плюнуть на все и поехать с нами на этот "Рок к небу" чертов. Потому что если бы мы е#анули там с Хусейном три вещи... (смех) был бы совсем другой эффект. Мы чесанули бы хиты, да еще и с Хуссейном - он бы зал порвал. Хорошая мысля приходит опосля. Думаю, его можно было бы ради такого дела из посольства вырвать…

О будничном. Какие будут шаги сейчас, в связи с выходом "Последнего воина"?

Калугин: Мы нашли соратников, близких по духу людей продюсерский центр "K . S . H .", который здесь Кирилл представляет.

Кирилл Клюкин, руководитель "K . S . H .": У нас будет несколько взаимосвязанных шагов. Для начала мы устроим презентацию этого диска, условно называемого синглом". Подчеркну, что издание - коллекционное, эта песня никогда не будет издаваться ни на каких других альбомах или сборниках. Издаем самостоятельно.
         Пластинка будет запускаться во все основные сети дистрибьюторские, в первую очередь, конечно, в Москве и Питере, но и регионы нас интересуют, потому что увидеть и услышать "Оргию" там мечтают многие - я это точно знаю. Просто не всегда, к сожалению, есть возможность туда выехать и донести информацию. Потом будет мини-тур примерно на б городов. Очень хотим начать и закончить тур в Москве, ищем подходящие площадки. Дальше будет фестиваль, подробности которого я пока не хочу разглашать - в настоящее время мы продолжаем работать над его концепцией. Самое главное - это второй полнометражный альбом, над которым сейчас работает группа. Впервые в России один и тот же альбом будет записан и выпущен в двух вариантах - "Оргия Праведников" отдельно пишет DVD -версию и стереовариант в формате "5.1 Surround Sound ", в котором никто из российских музыкантов еще никогда ничего не выпускал. Исполнение на одной версии будет заметно отличаться от второй, потому что технология требует полной перезаписи. В течение четырех месяцев планируем закончить обе версии.
         Для группы это давно назревающая вещь, и это действительно мощно. Если мы обратимся к дебютному альбому - "Оглашенные, изыдите", то увидим, что это была попытка скрестить творчество Сергея с аранжировками ребят из бывшей "Arteли". И не везде им удалось достичь гармонии, на мой взгляд.
Калугин: Да, местами совсем не получилось...

Клюкин: Там кое-где просто криво все, попытки какие-то изъ#бства изобразить. Но это мое личное мнение...

Калугин: Хорошее мнение.

Клюкин: А здесь процесс идет изначально другой, когда полностью совместное творчество. И пусть мы сегодня еще вынуждены позиционировать в регионах это как "Сергей Калугин и Оргия Праведников", потому что нам говорят, мол, Калугина знаем, а "Оргию", как раньше и "ARTель", не знаем - завтра все будет по-другому. Потому что в Москве и Питере это уже не так. Есть сложившийся коллектив - живой организм, развивающийся, с колоссальной энергетикой и потенциалом. Я никогда не взялся бы ни за какой другой проект. Когда мне Алексей Бурков позвонил и предложил работать вместе, я сказал ему, что для меня это - большая честь, и что ни за какую другую группу "K . S . H ." не взялся бы... Я вчера попытался сформулировать нашу функцию в тандеме "K . S . H ." - "Оргия Праведников", и получилось, что их дело - творить, а наше - деньги им обеспечивать.
         У нас маленькая компания, всего три человека. В "Оргии" пять человек. И нам очень хочется, чтобы мы втроем по-настоящему стали частью этого организма. Чтобы нас стало восемь.

Калугин: Я еще хочу сказать, что величайшее счастье в нашей жизни - то что мы встретили на своем пути великого воина Эвелину Шмелеву, которая, как Чингизхан в юбке, сражается с нами в одном строю, и просто хвала Небесам за то, что это произошло. Без Эльки мы бы ни черта не смогли записать. Так что нас уже не восемь, а девять человек. И Бог даст, это число будет расти.

Клюкин: Я уже сейчас чувствую эту энергию, из разных городов. Есть бизнесмены даже, которые готовы подарить свои деньги для того, чтобы группа могла писать пластинку. Все больше и больше людей становится с "Оргией Праведников" в ряд. И это все одна семья, понимаешь?

Бурков: Просто каждый здесь выбирает свой метод служения.

Калугин: Главное, чтобы он соответствовал тому чувству правды, которое в тебе есть.

Бурков: Например, я пытаюсь в группе быть гитаристом.

Калугин: А по совместительству Алексей Николаевич у нас за композицию отвечает.

Бурков: Но прежде всего хотелось бы просто быть гитаристом, в идеале.

Клюкин: Вот я провел свое наблюдение за этими пятью товарищами, которые здесь сидят - это ужас! (смех) Во многом они просто несовместимы, движутся немного разными путями...

Калугин : Порой совершенно разными...

Клюкин: Но, тем не менее, в них есть нечто общее, что позволяет им творить и идти к общей цели. И это очень важно.

Александр Ветхов, ударные (до этого молчавший): Объединяет нас всех то, что мы стремимся делать качественную, красивую музыку и быть востребованными. Ничего мы не боимся, ни против чего не выступаем... Просто нас волнует одно непонимание со стороны внешнего мира. Если будет понимание, то все будет хорошо.

А если не будет понимания?

Ветхов: Значит, ничего не будет. Но понимание будет, обязательно. Потому что есть поставленная цель, и она будет достигнута. Я помню, как выходил ваш первый альбом. В тот период группа уже собирала залы, но ее игнорировали все, кто бьет себя пяткой в грудь и спрашивает: ну где же оно - новое и настоящее?...

Калугин : Абсолютно точно. И как-то все было сумбурно и хаотично. Чувствовалась какая-то незащищенность, и даже растерянность постоянная. Два раза менеджмент сменился...

Бондаренко: С позволения сказать менеджмент, да... А сейчас я вижу, что вы спокойны, каждый знает, чем ему заниматься. Группа консолидировалась и стала именно группой - силой, способной действовать эффективно. Поэтому очень хочется вам удачи пожелать.

Все: Спасибо!

Калугин : А мы поздравляем Rockmusic . ru с тем, что у вас все-таки получился журнал. То, что он у вас получился -это и наша победа, (улыбается) Потому что победа только одна есть. Одна на всех.

Журнал "RockMusic.RU" №5-6

<< К списку интервью /\  Наверх  /\ Обсудить на форуме >>
  Copyright © 2004-2008.
  All rights reserved.
Rambler's Top